5 спорных правил сексуальной безопасности для детей

5 спорных правил сексуальной безопасности для детей

Можно как угодно относиться к половому воспитанию в школе, но точно нужно объяснить детям дома, кто и как их может трогать. Это безопасность! Наш блогер, психолог Анастасия Беренова, рассказывает, какими мифами окутан вопрос «хороших» и «плохих» прикосновений и как лучше это объяснить ребёнку.

Как рассказать ребёнку о его границах, опасностях и правилах? Как избежать запугивания и при этом обучить реально важным навыкам? Объяснить детям, как обезопасить себя, важно и нужно.

1. Есть правила касания — «хорошее» и «плохое»

Здесь дело здесь не в игре слов (пожалуй, наоборот, это самая доступная и эффективная формулировка), а в том, что использовать их надо корректно. Основной навык, который важно донести ребёнку, — только он знает, как к нему хорошо или плохо можно прикасаться. Это относится и к врачам, и к тискающим бабушкам. Человек, даже если он хороший и милый, не имеет права трогать другого без согласия.

Перед походом к врачу важно рассказать ребёнку заранее, что может быть неприятно и что это надо сделать. Говорить, что касание врача «хорошее», а дяди «плохое» — большой обман (лучше и честнее говорить «вынужденное касание»). Ребёнок помнит, если процедура у врача была неприятной. Даже больше: я встречала взрослых, для которых детские воспоминания из больниц были сродни насилию. Они были тяжелы ещё и тем, что были одобряемы: «Кто-то большой лучше меня знает, как надо трогать и что хорошо». Эти взрослые потом долго не могли выстроить отношения без абьюза.

2. Правило нижнего белья

Рассказать о правиле нижнего белья нужно как можно раньше, но параноидальное следование любому совету, даже если он очень важный и нужный, может быть неэффективным и даже вредным. Обычно дети готовы слышать «никто не должен касаться тебя в зоне нижнего белья» года в три, не ранее, а вот до школы проговорить это правило нужно обязательно.

Совет должен быть подкреплён действием, реалистичен и выполним. Если совет расходится с реальностью, возникает двойное послание. Например, мама проговорила с ребёнком правила в два года, он пошёл в садик и нуждается в помощи в гигиенических процедурах, поэтому, пока ребёнок не в состоянии обойтись без помощи, единственное, что могут сделать родители, — внимательно следить за его эмоциональным состоянием в садике и комфортом.

Говорить о том, какие могут быть правила объятий и поцелуев, ещё сложнее. Во-первых, важны не правила, а смыслы, которые вложены в касание, во-вторых, параноидальные правила не только не дают защиты, но и транслируют тревогу родителей ребёнку. Куда важнее научить прерывать любое неприятное действие с телом, при этом дав тот тактильный контакт, который нужен именно вашему ребёнку, — это уже не просто слова, а сформированный навык.

3. Границы — это умение говорить «нет»

На самом деле, границы — это умение понять, хочу ли я чего-либо («да» или «нет»), и следовать этому. Самое главное — говорить то, что хочется и чувствуется.

Право на «нет» — это ещё и право на гибкость границ. Кого-то подпускаю совсем близко, кого-то категорически нет, сверяя со своим личным «приятно», «нравится», «комфортно». Это задача на миллион в культуре, где с одной стороны — поколение недообнятых, тактильный голод, с другой — тотальный страх лишний раз прикоснуться к ребёнку, начиная от семейного уклада «привыкнет к рукам», заканчивая свежим педагогическим страхом «детей не трогать вообще, мало ли кто что подумает».

Совет говорить «нет» родители обычно сразу радостно принимают за хороший, но я спрашиваю их: «А сами-то вы выдерживаете, когда ребёнок говорит вам „нет“?» «Ну что вы, нам нельзя, мы же родители…» А вот и не сработает ваш посыл! Как ребёнок научится отказывать, если его отказы в семье не принимались, не выдерживались? Послушный ребёнок — самый незащищённый.

4. Ребёнку надо объяснить, что он может рассказать родителям любой секрет

Это залог не только сексуальной безопасности, но безопасности вообще. Только важно не просто сказать, а всем своим видом показать, что вы корректно отреагируете. Когда мы опрашивали подростков, почему они скрывают информацию от родителей, самый частый ответ был вовсе не про страх наказания, а что мама расстроится, ей будет невыносимо.

Очень важно показать ребёнку, подростку, что вы не только не будете его ругать, но и не будете жалеть, а тем более уж охать и ахать. В трудную минуту ребёнку куда важнее чувствовать устойчивость в родителе, возможность опереться на него, получить сочувствие и присутствие.

5. Контроль — гарантия безопасности

Надо следить за тем, что ребёнок делает в интернете: вдруг ему напишет незнакомец? Конечно, хорошо, если вы проговорите заранее правила безопасности в сети, а ещё лучше — покажете, как добавлять в бан, какие есть правила переписки (не делай ничего, чего бы не делал в реальной жизни). На первых порах путешествуйте вместе с ним по сети. Следить за перепиской, читать её — недопустимо, потерянное доверие куда хуже скажется на безопасности, а вот искренне интересоваться жизнью ребёнка в сети и вне её нужно! Разговаривать о его увлечениях, рассуждать вместе с ним. Кстати, абсолютный запрет на встречу с виртуальным другом транслирует ребёнку ваше недоверие его миру. Встречаться можно, но на нейтральной территории и в присутствии родителей.

Любой совет должен быть полезен не просто в данном конкретном моменте, он должен формировать долгосрочную жизненную стратегию. Право уважать границы, понимать себя, ощущение тыла — то, что пригодится как основа безопасности на всю жизнь.

«4 суицида подростков за месяц — чудовищная цифра!». Как научить детей давать сдачи

«4 суицида подростков за месяц — чудовищная цифра!». Как научить детей давать сдачи

«Родители запрещали говорить с детьми о том, что человека можно бить для защиты. Мотивировали так: «Он же узнает, что такое насилие!». А как еще поступать в случае опасности, если бежать некуда?».

Крах, долги, лагерь

В середине 2000-х тренер по боевым искусствам Максим Беренов стал широко известен в Екатеринбурге: вел курсы личной безопасности, в том числе для женщин, где изучали не только боевые техники, но и психологию конфликта, виктимологию. Беренов провел в городе несколько крупных мероприятий, например, фестивали пластичных единоборств, в которых участвовало до 15 школ — от айкидо до капоэйры. А созданная Максимом Уральская федерация пластичных единоборств и фехтования привозила в Екатеринбург мировых звезд боевых искусств, зарубежных мастеров.

Меня показывали по телевизору, приглашали на радио. Подготовленные мной инструкторы вели занятия в разных районах города, и тогда я задумался о масштабировании бизнеса. Но мне очень не хватило чисто технических знаний о том, как вести дело, как его расширять. Я совершил ряд типичных ошибок, которые делают быстрорастущие компании. Потом грянул кризис 2008 г. и я остался без бизнеса, с долгами и большим разочарованием в самом себе, — вспоминает Максим Беренов.

СПРАВКА

 
Максим Беренов
В 1994-2000 гг. прошел обучение прикладному рукопашному бою УНИБОС (универсальная боевая система) по специализациям «Телоохрана» и «Скоростной бой на уничтожение» непосредственно у создателя УНИБОС Александра Медведева в Москве.
В 2002-2006 гг. прошел обучение филиппинским боевым искусствам у Александра Фурунжиева. Участвовал в семинарах грандмастеров Чин Фан Сён (учитель боевого искусства Илицюань), Дитера Кнуттеля (седьмой дан филиппинского боевого искусства Модерн Арнис), Даниэля Мумбаки Форонда (грандмастер боевого искусства Филиппин Пекити Тирсиа).
Преподает боевые искусства с 1997 г. Автор курса «Безопасность женщины» (с 2000 г.) и курса «Безопасность ребенка и подростка» (с 2011 г.).
 

Позже он встретил свою будущую жену Анастасию. Она тоже вела собственный бизнес — развивала сеть детских садов «Дарина». По словам девушки, все началось с того, что после окончания архитектурной академии она совсем немного поработала по специальности и открыла детскую художественную школу. Тех знаний, которые дал вуз, оказалось достаточно для управления бизнесом. После развитие в детской сфере Анастасия продолжала, и довольно успешно, однако знакомство с Максимом совпало с периодом тяжелого развода.

Тогда накатившая депрессия обнулила все созданное за почти шесть лет. В 2015 г. я закрыла свои центры — не просто, а с кассовыми разрывами. И еще все лето раздавала долги, — говорит Анастасия Беренова.

И добавляет: Клуб умной безопасности появился, когда пара поняла — жить им не на что. Решено было использовать свой прежний опыт и набрать детский лагерь — кинули клич в «Фейсбуке», приехали на турбазу, договорились, внесли аванс и начали набор.

Это была совершенно сумасшедшая идея, — вспоминает Анастасия. — У нас не было вообще никакой готовности, только внутренний драйв. Конечно, у меня был за плечами опыт проведения городских лагерей, а у Максима — спортивных сборов. Но идея была все же авантюрной. И я преклоняюсь перед теми родителями, которые поверили в нас, отправили с нами своих детей. Бытовые условия на арендованной турбазе были ужасные, там было много бытовых приключений: например, отключили свет, не было воды и нормальных туалетов.

Детский лагерь

Тренировка по боевым искусствам

Впрочем, вопреки всем неудобствам, детям лагерь Береновых понравился. Во время смен Максим проводил занятия в рамках авторского курса «Безопасность ребенка и подростка», который разработал еще в 2011 г. Он поясняет: годы занятий боевыми искусствами и тренерской работы дали понимание: умение драться — еще не навык безопасного поведения.

Беренов начал собирать всю имеющуюся информацию о настоящей безопасности, чтобы суметь защитить себя без кулаков. Максим разговаривал с офицерами МВД: оперативниками, службой ППС, инспекцией по делам несовершеннолетних, плюс собирал истории своих учеников, уже имевших проблемы — об ограблениях, изнасилованиях, травле и т. д. В итоге тренер пришел к парадоксальному выводу: то, что наполняет сейчас информационное поле, — это мифы. Безопасность строится по совершенно другим законам, и Максим говорит, что сумел их выявить.

Я не ожидал, что к сбору этой информации подключатся и люди, находившиеся по другую сторону закона. Им тоже хотелось кому-то помочь. Так сформировался совершенно уникальный курс безопасности. Главным было знание о том, как думает преступник, как он выбирает жертву, и как сделать так, чтобы он тебя этой жертвой не выбрал. А самое главное — знание о том, как чувствовать, видеть себя, общаться с другими людьми, чтобы тебя жертвой не воспринимали и не делали. Это уже была школа не боевого искусства, а школа жизни. Эти знания не раз помогали людям, — рассказывает Максим Беренов.

«Он же узнает, что такое насилие!»

После лагеря Береновы стали искать помещение, чтобы продолжать занятия с детьми — уже в формате собственного Клуба умной безопасности. Вариантов было немного, потому что к локации ставили жесткие требования: во-первых нужен был район, куда дети смогут легко приехать самостоятельно, во-вторых — удобная парковка на случай, если другие ребята приедут с родителями.

С остальным было проще, вспоминает Анастасия: оснащение помещения оказалось делом несложным — часть мебели девушка привезла из своих закрывшихся центров, часть оборудования докупали или делали сами. Главное в школе — это покрытие татами и система защиты, которую сконструировал сам Максим: наколенники, налокотники, мягкие палки и пр. Такое оборудование не купить — Беренов ставит завышенные требования к качеству: нужно, чтобы защиту невозможно было пробить.

Но самое главное, говорят супруги, то, что в первый год им удалось так увлечь детей своими занятиями, что они были готовы ездить даже в помещение с голыми стенами. Поэтому на первых порах вложиться пришлось только в аренду 30-метрового зала со скромным ценником в 16,2 тыс. руб. в месяц.

Я и сейчас убеждена: если вы делаете ставку на помещение, вы уже проиграли. К вам должны хотеть приехать хоть в чистое поле. Только так можно действительно быть уверенным в качестве. Конечно, хорошее помещение лучше, но делать ставку на него, на место, на упаковку — заранее проигрышная идея. Любой, кто откроется рядом с чуть более красивой вывеской, — ваш конкурент. А конкурировать, когда к тебе идут на личность — невозможно, это уже другие правила, человечные, — комментирует Анастасия Беренова.

СПРАВКА DK.RU

 
Анастасия Беренова
Образование: УралГАХА (специальности «Книжная графика» и «Архитектор»)
В 2010 г. прошла курс «Начни свое дело» в Свердловском областном фонде поддержки предпринимательства
В 2016-2017 гг. прошла обучение по программе «Терапия психической травмы» и завершила сертификацию по процессуально-ориентированной работе в международной программе IAPOP
Является членом Ассоциации процессуально-ориентированных психологов и психотерапевтов. Регулярно проходит супервизию в программе IAPOP, личную терапию.
 

Привлекать клиентов в новую школу решили своими силами, не прибегая к коммерческим рекламным форматам. Сначала Настя просто писала в «Фейсбуке» своим друзьям, у которых есть дети. В классических рекламных инструментах она разочаровалась еще во время работы в «Дарине», а теперь и совсем уверовала в ценность и эффективность личного бренда.

Работа идет по двум фронтам: первый — посты в соцсетях о наборе групп и содержании занятий. Второй — статьи в прессе и блог. По словам Анастасии, Максим — эксперт в области безопасности, и его материалы собирают массу репостов и откликов. После этого сразу появляются желающие попасть на занятия. Сама Настя тоже пишет экспертные тексты — больше по вопросам психологии и мировоззрения.

Что касается коммерческой рекламы, доходит до смешного. Мне звонят и спрашивают: «А не хотите в нашем ТЦ размесить стенд?». Говорю: «Нет, спасибо. Я через личный бренд продвигаюсь». Отвечают: «Ну и привозите нам этот личный бренд, разместим». Я смеюсь, но на самом деле грустно, что рекламная отрасль вообще настолько отстала от сферы услуг. Я вспоминаю, как лет шесть назад уговаривала один торговый центр взять мою рекламу. Мне отказывали, ссылаясь на маленький масштаб моего бизнеса. А теперь уговаривают, но — поздно. Продвижение сейчас строится совершенно по другим принципам, — поясняет Анастасия.

И добавляет: большинство трудностей при становлении Школы безопасности оказались сезонными. Так, лето надо обязательно планировать и продумывать заранее, иначе аренду помещения для лагеря придется оплачивать из своего кармана. Причем даже если не организовывать летний лагерь, досуговую деятельность для детей в городе тоже надо обязательно продумать.

Трудности подкрались и с другой стороны: иногда Береновых с подозрением спрашивают: «А что вам надо от детей?».

Я встречала родителей, которые запрещали говорить с их детьми о том, что человека можно бить для защиты. Мотивировали так: «Он же узнает, что такое насилие!». А как тогда учить самообороне? Да и как еще поступать в случае опасности, если бежать некуда? Например, тебя уже схватили, и кричать бессмысленно, рядом никого нет. Конечно, только отбиваться. Были и парадоксальные ситуации, когда мамы запрещали детям посещать наши занятия в школах, потому что уроки ведет мужчина.

«Спасают две вещи: высокий уровень компетенции и доверие, репутация, — рассказывает Анастасия. — Еще очень хорошо работает проведение лекториев для родителей. На теме «Словесная самозащита. Противодействие травле» у нас стабильно не хватает стульев. На втором месте — «Подростки и секс. Психологическая и физическая безопасность». Тоже, помню, люди в проходах стояли. Что это значит? Что общество понимает глубину проблемы, но решения комплексного нет. Обычно после лекториев родители сразу же записывают детей на курсы».

Лекция перед аудиторией

Сейчас в Клубе умной безопасности ежемесячно занимаются в среднем около 50 учеников. Разовое занятие длится полтора часа — меньше нельзя, навыки не отработать. Причем урок должен быть полностью практическим. Так, если речь идет о том, как научиться безопасно обращаться за помощью на улице, отработка идет в формате игр. Если цель занятия — понять, как отвечать и реагировать на угрозы, то дети учатся делать это в диалогах.

В Екатеринбурге занятие в классе с выездом в школу стоит от 300 руб., лектории обходятся в 500-1000 руб., а вот смена в летнем лагере уже встанет не меньше 13 тыс. руб., говорит Анастасия Беренова, при этом курс в школе проводится как годовой, а месячный абонемент стоит 1,6 тыс. руб. «Это оптимальный вариант, дети успевают не только выработать схемы поведения, но и отточить характер. Кажется, что год — это очень долго, но примерно так и формируется не просто навык, а стратегия жизни, взращивается уверенность. Наши ученики потом годами дружат, это тоже огромная ценность. Цены для нашего региона средние, я не стараюсь сделать занятия дешевле, скорее, мы работаем над качеством», — говорит Анастасия.

Лекция перед детьми

Ребенок в боксерских перчатках

Расходы складываются из арендной платы за помещение, закупок оборудования, воды, оплаты патента и заработной платы. Обычно тренер в Екатеринбурге получает половину дохода от группы. Примерно так же организованы лектории и разовые тренинги. А вот с летним лагерем сложнее: в стоимость включается питание, проживание, транспорт. За лето за 4-5 смен отдохнуть успевают 100-150 человек.

Кроме того, у Береновых есть доход от обучения тренеров в других регионах — тренинг стоит от 35 тыс. до 50 тыс. руб. Это отдельное направление работы, говорит Анастасия, сейчас основатели школы сосредотачивают свои силы именно на нем, а группы детей передают вновь обученным тренерам. Также в Клубе умной безопасности можно заниматься на курсах самообороны, а в выездных программах есть различные тренировки по видам боевых искусств. Для этого бизнесмены закупили новое оборудование — фехтовальные маски, шлемы, синаи (бамбуковые снаряды в форме меча. — Прим. ред.).

«Это надо было сделать раньше»: Три ошибки собственников

Береновы признают: создавая Клуб, они не избежали ряда ошибок. Во-первых, говорит Анастасия, очень долго супруги не решались искать себе помощников. В итоге в 2016 г. сами решали текущие вопросы и работали на группах, сами вели занятия. И только потом, обучив инструкторов и передав часть групп им, Береновы смогли высвободить время для стратегических задач. Это надо было сделать раньше, убеждена сейчас Анастасия.

К 2019 г. бизнесмены, наконец, собрали полноценную команду: помимо инструкторов по безопасности в Клубе есть психологи. Их задача — работа с классами, когда речь идет о травле, и работа с семьями. Также Береновы приглашают психиатра и психолога для личных консультаций, а также юристов и правозащитников для работы по заявкам — это внештатные специалисты, к которым обращаются за информационной поддержкой. В частности, если нужны статьи, лектории, информационное сопровождение, консультирование детей и семей.

Также Береновы создали новые программы и пригласили на них режиссера театра и издателя. За счет таких занятий дети не только учатся, как действовать в ситуациях опасности, но и развивают через творчество и ищут в нем способы решения своих проблем — сами пишут книги, ставят спектакли по актуальным для них темам.

Кажется, как это относится к безопасности? А как раз самым прямым образом. Опасность у нас исходит не от мифических похитителей — реальные похищения детей есть, но их совсем немного, к счастью. Самое страшное — хрупкость психики. Увы, только в Екатеринбурге за январь 2019 г. было четыре самоубийства подростков — чудовищная цифра! Умение саморефлексировать, проживать проблемы через творчество видится мне одной из форм профилактики отверженности, работы с душевной болью. Конечно при грамотном сопровождении специалиста, — говорит Анастасия Беренова.

При этом девушка признает: даже сейчас, когда нагрузка на основателей школы снизилась, рабочий график супругов похож на схему функционирования небольшого завода. Пишут по две-три статьи в неделю, проводят встречи, пишут концепции, книги, готовят фильмы, материалы для обучения, ведут мониторинг, набирают новые группы, проводят походы, выезды в школы, взаимодействуют с общественными организациями. Приходится работать быстро, говорит Анастасия, — это нарабатываемый навык. Также супруги оперативно реагируют на чрезвычайные ситуации: раньше они долго анализировали причины и решения, и в Сеть первыми просачивались быстрые, написанные на хайпе, шарлатанские советы. Пришлось и тут наработать скорость без потери качества, отмечают Береновы.

Максим и Анастасия Береновы

Еще одна ошибка при становлении Клуба умной безопасности выявилась уже на более позднем этапе. По словам Анастасии Береновой, она очень жалеет, что не сразу создала некоммерческую организацию (НКО). Школа изначально работала и работает как ИП. Но практика показала, что хорошо бы иметь еще и НКО, говорит девушка — это помогло бы искать сотрудничество в просветительских проектах и выходить на федеральный уровень. Так, создав некоммерческую организацию, можно участвовать в госпрограммах и заявляться на гранты, продвигая идею просвещения на тему безопасности в обществе.

Так у меня в голове сложился паззл: личная безопасность ребенка, его обучение — это деятельность для предпринимателя, это бизнес. А вот сделать мир лучше, создать безопасную среду — это общественная деятельность, социальное предпринимательство, Мы сейчас только входим в эту сферу, но я убеждена: именно такой баланс делает проект целостным, — говорит Беренова.

И признает: еще одной ошибкой оказался недостаток знаний. Когда Анастасия начала заниматься продвижением Клуба по всей стране, то поняла: делать этого она не умеет. С одной стороны, у Береновых был внушительный отклик по продуктам от людей из других городов, а с другой, нужно было учиться продвигать эти продукты. Помогла программа акселератора в Свердловском областном фонде поддержки предпринимательства, где своим опытом с начинающими бизнесменами делилась директор по франчайзингу ГК «Юниверфуд» Ирина Головина, рассказывает Анастасия. После этого задача уже не казалась непонятной и невыполнимой. В этот же период Школа Максима Беренова переименовалась в Клуб умной безопасности — пришлось немало повозиться, чтобы понять, как создается торговая марка, говорят бизнесмены.

Франшиза по собеседованию

Учителя, которых Беренова встретила в акселераторе, помогли Клубу и в тиражировании бизнеса. Та же Ирина Головина и Татьяна Флеганова, основатель ассоциации «Особые люди», дали Насте возможность поверить в свои силы. К тому моменту у супругов была полностью готова программа обучения педагогов: 30 учебных часов, видеофильмы, методический материал. Но не хватало знаний о структуре продаж в другие регионы. «Именно в этот момент мне встретились потрясающие учителя, которые сказали: «У тебя уже есть социальная франшиза, все ведь готово!». А самым сложным на том этапе было просто поверить в себя, в то, что мы можем. Оказалось, так и есть — заявки на франшизу пошли сразу же», — вспоминает Анастасия.

И уточняет: франшизу может купить не любой желающий, а только человек, разделяющий принципы Клуба умной безопасности. Поэтому для интересантов проводят собеседования. Анастасия поясняет: например, супруги убеждены, что на улице можно и иногда просто необходимо общаться с незнакомцами. Если ребенок заблудился или ему нужна помощь, например. А потенциальный покупатель франшизы может категорически настаивать на том, что разговаривать строго запрещено, не пытаясь вникнуть в суть. В этом случае сотрудничество вряд ли получится. Важен один взгляд на безопасность, понимание, что эффективно не параноидальное закапсулирование ребенка, а схема жизни без страха, навык уверенности, говорит Беренова.

К счастью, наши взгляды разделяет большинство заинтересовавшихся темой. Кроме того, после обучения и выдачи сертификата на право преподавания раз в полгода мы проводим супервизию — смотрим, с какими проблемами человек сталкивается, что нужно доработать, что получается лучше. Ситуация меняется, и важно, чтобы мы успевали провести мониторинг. Поэтому представительство в регионах — не просто разовое обучение, это постоянное сотрудничество по горячим вопросам, — рассказывает Анастасия.

Недавно Береновы издали книгу — «Безопасность ребенка и подростка. Жизнь без страха», она вышла в электронном и бумажном виде. Изначально супруги думали, что этот проект будет работать просто в пиар-целях, однако в итоге все переросло в полностью сформированный продукт, где собран внушительный объем информации.

В частности, говорит Максим Беренов, из книги можно узнать, как думает и действует преступник, как он выбирает жертву, и как сделать так, чтобы ею не стать. Причем ряд рекомендаций идет вразрез с общепринятыми. Максим поясняет: консультации с людьми, находящимися по ту сторону закона, ценны тем, что им виднее. Преступники знают, что работает на самом деле, а что делается для снятия тревоги, но не дает реальной защиты. Также в книге дан подробный разбор, как реагировать на различные типы психологического давления и словесной атаки — от угроз, крика и брани до манипуляций, бестактных вопросов и непрошенных советов. А это во многих случаях является хорошей профилактикой травли, говорит Беренов. Кроме того, автор дает разбор разнообразных сексуальных угроз, в том числе таких, которые не рассматривались ранее, и учит, как их минимизировать.

Книга в руках

Деньги на проект привлекали с помощью краудфандинговой платформы Planeta, говорит Анастасия. Девушка училась, как продавать книги по предзаказу, брала консультации в центре содействия предпринимательству и у фандрайзеров — это оказался полностью новый опыт. Отдавать проект сторонним исполнителям не хотелось, отмечает она. Лучше было сначала понять структуру работы и только потом искать специалистов. Беренова убеждена: такая стратегия уместна в бизнесе по всем вопросам — техническим, юридическим. Суть надо понимать в любом случае, иначе можно получить не тот результат, или — в лучшем случае — просто переплатить.

 
 

Сейчас Береновы работают над второй и третьей книгами, методичками и заняты созданием фильма. Сначала супруги предполагали, что будут продавать его конечному потребителю, однако в итоге решили, что фильм станет использоваться только как учебный материал для тренеров. В планах Клуба —  сотрудничество с фондами, которые занимаются вопросами безопасности. Как говорит Анастасия, они с Максимом вышли на тот уровень, когда просто бизнес — не конечная цель.

Наш проект становится просветительским, социальным, у нас появляются инструменты, чтобы менять мир в лучшую сторону. События в Керчи, где студент Политехнического колледжа устроил стрельбу, в результате которой погибло 20 человек, а затем покончил с собой, лишний раз показали, что личная безопасность — это не только дело каждого. Нужен новый взгляд на общественные институты и общество в целом. Мы действуем, — резюмирует Анастасия Беренова.

Фото предоставлены Максимом и Анастасией Береновыми

Когда секс — преступление: правила, которые помогут подросткам отбиться от навязчивых приставаний

Когда секс — преступление: правила, которые помогут подросткам отбиться от навязчивых приставаний

В любой момент нужно уметь сказать «нет», и это очень важно, считают эксперты. Подборка для Е1

Тема сексуальной безопасности подростков, с одной стороны, табуирована, с другой, вокруг нее всегда много шума, а истории, связанные с преступлениями сексуального характера против несовершеннолетних, в Екатеринбурге всегда на слуху. Как говорить об этом с детьми? От чего они могут защититься сами?

Этой теме посвящен один из разделов книги «Безопасность ребёнка и подростка. Жизнь без страха», которую выпустили екатеринбуржцы Максим и Анастасия Береновы. В прошлый раз вместе с авторами книги мы составили инструкцию о том, как вести себя на улице. Сегодня продолжаем ликбез с экспертами.

— Говорить про секс сложно, особенно со своим ребенком, — рассказывает психолог Анастасия Беренова. — Что тут можно посоветовать? Во-первых, быть честными. Особенно перед собой. Во-вторых, выстроить доверительные отношения. В-третьих, запомните: говорить, что секс — это плохо и мерзко, нельзя! Поверьте, подростки все равно попробуют, не спросят. И очень разочаруются в вас как в советчике. Поэтому — читайте грамотных сексологов сами, учитесь говорить, решайте свои внутренние проблемы.

— Важно научить говорить «нет», — утверждает Максим Беренов, который ведёт курсы по безопасности и самообороне. — Не редки ситуации, когда девушка не говорит «нет», потому что не умеет или стесняется. А настойчивый юноша просто не чувствует телесных сигналов, сопротивления и в итоге настаивает на своём. Это формально не насилие, но ощущение травмы у девушки останется. Также и родителям юношей я посоветовал бы развивать в детях эмпатию, чтобы уметь чувствовать «нет» партнерши. Это не только сделает жизнь безопаснее, но создаст платформу для здоровых отношений в паре. Не подавляйте в детях бунт и право на границы.

По данным экспертов, средний возраст, когда нынешние подростки начинают половую жизнь, — 16 лет. Но говорить об этом нужно раньше

О возрасте и законе

Исследования показывают, что современные подростки в меньшей степени, чем поколение их родителей, стремятся вступить в сексуальные связи. Средний возраст начала сексуальной жизни снизился по сравнению с началом нулевых очень незначительно и составляет, с некоторыми колебаниями, около 16 лет.

По закону, если партнер старше 18 лет, а другой младше 16, в России это будет преступлением — даже при обоюдном согласии (подобный случай год назад произошёл в одном уральском городке. — Прим. ред.). При этом важно знать, что, если вы занялись сексом в 16-й день рождения, это еще противозаконно. А на следующий день уже нет.

Если оба партнера младше 18 лет, но старше 14, при обоюдном согласии ответственности никто не несет. Но есть нюанс! Если младшему партнeру не исполнилось 14 лет, даже при согласии на секс это будет рассматриваться как изнасилование.

— Небольшой трюк, если надо узнать возраст партнера и есть подозрение, что он или она его завышает, — советует Максим Беренов. — Спросите на свидании: «В год какого животного ты родился (родилась)?» Обычно подростки говорят правду, так как не успевают понять подвох, ну а вычислить возраст потом не составит труда.

Как ни странно, короткая юбка и прочие аксессуары, ассоциируемые с сексуальностью, стоят в списке факторов риска далеко не на первом месте. Более того, по некоторым исследованиям, женщины в одежде делового стиля рискуют порой даже больше. Людям с нездоровой психикой хочется унизить девушек, выглядящих успешно, а секс выступает здесь лишь как средство.

Гораздо большие риски создает не сексуально выглядящая одежда, а скорее «аромат сексуальной доступности», зачастую не имеющий ничего общего ни с уровнем сексуальности, ни со стилем одежды. Это внутреннее состояние, считываемое по «языку тела». Особенно опасен этот «аромат» в сочетании с неуверенностью в себе, с неумением отказать, отстоять свои границы.

Очень опасен миф: «Пока ты себя хорошо ведешь, с тобой ничего не случится». Это не только не обезопасит ребенка, но и в случае, если случится беда, создаст ощущение вины за произошедшее.

Девушки, ведущие себя провокационно, достоверно чаще становятся объектами домогательств. Это само по себе создает риски не только изнасилования, но и побоев при отказе. Однако уверенность в себе и активное отстаивание своих границ приводят к тому, что попытки изнасилования в их отношении доводятся до конца реже.

В большинстве случаев насильниками становятся знакомые (но не близкие) люди

Кто совершает попытки изнасилования?

«Когда говорят о сексуальных преступлениях, многие думают в первую очередь о маньяках, подкарауливающих жертву на улице, — пишет Максим Беренов. — Однако на самом деле серийные насильники и убийцы — это очень редкий тип сексуальных преступников. Что будет «спусковым крючком» при подобных расстройствах влечения, предсказать невозможно».

По его словам, так же невелика реальная доля собственно педофилов в половых преступлениях против несовершеннолетних, куда больше там сексуальных садистов и людей с «неразличением сексуального объекта». Таким людям все равно кого. Более того, чаще всего причиной секса с несовершеннолетними является в первую очередь алкоголь, а не сексуальные пристрастия.

Эксперт уверен, что в большинстве случаев насильниками становятся знакомые (не очень близкие) люди. Чаще всего возраст насильника около 23 лет, а жертве около 16 лет, а происходит это в квартире знакомых или (реже) в квартире жертвы. Как уже отмечалось выше, в группе риска в первую очередь те, кто не уверен в себе, не умеет сказать «нет», а также те, кто склонен к провоцирующему поведению (в меньшей степени). Если это соединяется с «ароматом сексуальной доступности», получается опасная смесь.

Что делать?

Вот несколько правил безопасности из книги.

Пока вы недостаточно хорошо знаете человека, планируйте встречи с ним в местах, где достаточно много людей, которые придут вам на помощь или хотя бы смогут быть свидетелями, что тоже может удержать вашего знакомого от неверных шагов. Не отправляйтесь на природу, в уединенные места, в квартиру или иное помещение, где вы будете одни.

Не садитесь в машину вдвоем, даже если это машина ваших родителей. Машина — это замкнутое пространство. Выйти из него непросто. Оказывать сопротивление сложно, а на скорости просто опасно. Машина может за короткое время вывезти вас из города, в места, где нет свидетелей и неоткуда ждать помощи. Основное правило: прежде чем садиться в машину (даже со знакомыми людьми), дайте понять, что вас ждут и знают, с кем вы. Проще всего это сделать, совершив звонок, в котором вы опишете номер машины, марку и цвет, а также назовете того, с кем садитесь в машину, если это ваш знакомый.

Не позволяйте платить за себя в кафе или ресторане. Особенно если вас приглашают в место, где средний чек выше ваших финансовых возможностей. В этом случае лучше под благовидным предлогом отказаться от приглашения. Не ставьте себя в положение обязанной, потому что за это могут потребовать расплаты. «Динамщиц» не любят. Если и не изнасилуют, то избить могут.

Грамотно используйте словесную самозащиту. Если вы все же остались со своим знакомым наедине и он повел себя нежелательным образом, отстаивайте свои границы. Напомните, что это преступление и срок по нему будет неслабый. И что вы обязательно подадите заявление в правоохранительные органы. Не ведитесь на провокации! Вас могут начать загружать чувством вины и долга: «Ну ты же сама знала, на что идешь!», «А зачем тогда ты сама ко мне пришла / позвала меня к себе? Теперь обязана!», «А зачем тогда брала подарки / позволяла за себя платить?» Вы имеете право на отказ даже при этих обстоятельствах.

Если вы собрались на вечеринку, выясните точный адрес, а в случае загородной вылазки — точное положение места, куда вас пригласили. Выясните самостоятельно, как туда добираться и как оттуда выбраться. До какого времени ходит транспорт, сколько стоит вызов такси и ездит ли такси туда вообще. Возьмите резерв денег на такси и оставьте в той одежде, которая точно будет на вас, если придется срочно покидать «поле боя».

На вечеринке сообщите невзначай гостям или хозяевам, что есть взрослый человек, который знает, где вы и когда должны вернуться. Проще всего это сделать, совершив (или имитировав) с места назначения звонок «строгим родителям». В роли «строгих родителей» не обязательно быть родителям.

Назначьте себе «оперативного дежурного», который мог бы приехать и забрать вас при обострении ситуации, и договоритесь о кодовых словах, которые вы можете употребить при телефонном разговоре, или знаке в СМС, означающих: «Непосредственной опасности нет, но лучше забери меня отсюда» и «Я в опасности!». Покинуть вечеринку можно под благовидным предлогом, требующим вашего срочного возвращения. Например, «Маме вызвали скорую, младшая сестра осталась одна».

Воздерживайтесь от употребления большого количества алкоголя. Наиболее опасны сочетания крепкого алкоголя со сладкими ликерами, пивом и газированными напитками. Сахар и углекислый газ (и, как ни странно, свежий воздух, на который выходят «проветриться») многократно усиливают опьянение. А вот плотные, жирные закуски и кофеин (чай и кофе, но не Coca-cola — там углекислый газ) — снижают.

А не рановато? 5 признаков того, что ваш ребенок занимается сексом

А не рановато? 5 признаков того, что ваш ребенок занимается сексом

В семье, где есть дети подросткового возраста, родители часто испытывают понятную тревогу, вглядываясь в собственного ребёнка: а что, если он уже занимается сексом? Как вообще это понять и как об этом разговаривать? И стоит ли разговаривать вообще, если всё давно в интернете прочитано и просмотрено.

Однако, по мнению психолога Анастасии Береновой, хуже разговоров о сексе может быть только молчание о нем. Статья для E1

Эксперт дала несколько советов родителям о том, как говорить о сексе с подростками и что говорить, чтобы сделать эту часть жизни детей как минимум безопасной, а заодно снять собственную тревожность.

Часто дети боятся рассказывать родителям о своей личной жизни, потому что родители слишком сильно о них тревожатся

Как узнать, что ребенок уже занимается сексом? 

— Самое простое, конечно, спросить, но даже честный вопрос не всегда гарантирует честный ответ, — рассуждает психолог Анастасия Беренова. — Здесь важно ставить вопрос так, чтобы ребёнок не боялся, чтобы не было стимула скрывать что-то из страха.

Есть несколько косвенных признаков, совокупность которых повышает вероятность того, что подросток уже ведёт половую жизнь. Психолог выделила несколько:

— в его компании много друзей взрослее или они стараются выглядеть взрослее;

— в компании много выездных и ночных тусовок;

— у ребенка признаки большего количества тестостерона — этот признак, конечно, косвенный, но у некоторых людей чисто физиологическая потребность в сексе может наступать раньше;

— ребенок ведет полностью закрытый от вас образ жизни, не делится историями и впечатлениями (это в целом очень тревожный знак, скорее говорящий о том, что вы много не знаете вообще);

— у подростка есть презерватив — это скорее повод порадоваться за то, что он или она заботится о своей безопасности; впрочем, даже наличие презерватива не свидетельствует явно о том, что подросток занимается сексом, презерватив может быть на всякий случай, это одно из правил безопасности.

Есть несколько признаков, но и они, конечно, не говорят напрямую о том, что ребенок уже занимается сексом

Как говорить с детьми о сексе

Такой разговор, по мнению психолога, в идеале должен состояться раньше, чем, собственно, дебют. И в таком разговоре важно не только затронуть тему безопасности, но и поговорить о чувствах, об отношениях.

Вот несколько важных правил, как построить такую беседу и на чем акцентировать внимание.

Объясните правило «нет»

Особенно это касается мальчиков. Не всегда «нет» говорится вербально. Учите эмпатии, умению слышать и слушать собеседника, замечать детали, быть внимательным. Иногда «нет» девушка говорит телом, и тогда не менее важно остановиться. Забота о партнёре — не только залог того, что оговорить юношу будет маловероятно (а за что?), но и фундамент более гармоничных отношений в будущем.

Девушка может сказать «нет» в любой момент, даже самый кульминационный, и будет права. И да, если после «нет» мужчина не отступает — это возможное насилие. Убедитесь, что она (он) умеет отстаивать свои границы и слушать себя.

Скажите, что насилие неприемлемо ни в каком виде — можно отказать в сексе уже существующему партнеру и даже мужу, а если партнер продолжит домогательства, это тоже насилие. Скажите, что к насилию относится также достижение силой иного вида секса, чем было оговорено. И, конечно, обязательно скажите: что бы ни произошло, вы будете на стороне ребенка.

Проговорите о ценности своих границ, желаний, выбора, уважения к телу.

Как видим, основа такого разговора — вовсе не сам секс, а умение чувствовать и отстаивать свои границы, умение понимать себя.

Подростки должны знать, что всегда могут сказать «нет» и должны слышать это «нет» со стороны партнера

Расскажите о безопасности

Расскажите, как на самом деле передаются заболевания. Образно говоря, сейчас в России зараженных ВИЧ ­— целый большой город, если собрать всех вместе. Найдите способ сказать об этом ярко, но не трагично. Особенно важно сказать, что незащищенным является любой половой акт без презерватива.

Поговорите об опасности изнасилования и оговора, расскажите о правилах безопасного свидания (подробнее об этом мы рассказывали в материале о сексуальной безопасности подростков).

Объясните, что сцены из порнофильмов не имеют отношения к реальной жизни

Если зашел разговор про порнографию, объясните, что содержание таких видео не соответствует правде. Вред порно не в том, что оно возбуждает и будит неестественную фантазию, а в том, что оно создает ложные представления о том, как все на самом деле. В итоге это либо гонка, например, за длинным половым актом, повторением того, что в природе невозможно, чтобы сделать так же (получив травмы), либо переживания, что я не такой, как актер. Успокойте. Объясните, что важна эмоциональная и интеллектуальная близость, а не модельная внешность партнеров.

Родителей должно насторожить, что дети все от них скрывают: это может быть плохой знак

Выясните мотив: зачем подросток хочет начать половую жизнь

Важен не возраст, а мотивация, с которой молодые люди начинают заниматься сексом. Это должно быть осознанным решением, нужно понимать истинный мотив: я действительно хочу секса? Или замещаю потребность в любви или славе?

Мотивом нередко бывает потребность быть нужным и чувствовать любовь, это опасный мотив, чем-то схожий с попыткой закрыть «дыру в душе». Чтобы такого не было, хвалите ребёнка сами, в той системе ценностей, которая ему важна.

Иногда секс — это способ понять свое тело и сексуальность, в этом случае есть смысл поискать другие способы индивидуального проявления, те же танцы, например.

Если секс становится способом ощутить себя крутым и взрослым, то и для этого есть другие варианты: подработка, любимое дело, яркие и значимые занятия (не из школьной программы).

Раньше одним из основных мотивов начать сексуальную жизнь у подростков было «стать как все».

— Это один из самых тяжелых мотивов: по моей личной маленькой статистике, около 20% женщин именно так вступали в сексуальные отношения в юности, не желая этого в душе, и этот опыт становился одним из самых травматичных для психики, — рассказывает психолог. — И здесь еще раз надо сделать акцент на своих целях и ценностях. Не маминых, не папиных. Запомните, послушные дети часто очень неудачно начинают половую жизнь. Упрямство в понимании себя — это прекрасно.

Базовое доверие: врачи, родители и не только

Базовое доверие: врачи, родители и не только

Больница – это всегда не сахар. И это не только про недуг, шрамы или просто анализы, не всегда удачно взятые. Это еще и про воспоминания из детства, травматичный опыт, иной, чем дома, контакт с родителями. Многие проблемы самооценки, общения, осознания своей телесности родом оттуда. И риск уязвимости во многих сложных ситуациях – тоже.

Текст: Анастасия Муравьева (Беренова), психолог, художник, директор семейного центра «Дарина» для журнала «Шпаргалка»

Обойти темную сторону больниц может грамотный и адекватный альянс ребенок-родитель-врач. Поделюсь своими наблюдениями о том, какие проблемы несет в себе посещение медицинских центров и как этого избежать.

Первое – это нарушение границ. Прежде всего, буквально – границы тела первыми «попадают под удар» — осмотры, уколы…. В тело помещают какие-то незнакомые предметы. Недаром, увы, по шкале оценки глубины травматичного опыта медицинские манипуляции недалеко ушли от насилия. Любой страх за свое тело – страх за себя, свою целостность, и чем ребенок младше, тем этот страх больше.

Психологические границы – умение сказать нет, право выбора, понимание, что происходит – нарушаются не меньше. Это оценка эмоций. «Что ты плачешь, как девчонка», «Такой большой, а трусишь». Или: «Какой у вас ребенок неуправляемый, что вы, договориться не можете?». Конечно, это не про всех врачей, это срез культуры больниц. Что делать? Проговаривать заранее, объяснять, что будет больно, зачем это надо и что мама – рядом. Я прошу врача спросить разрешения у дочки, а можно ли у нее взять кровь из пальца? Этот, кажущийся бредом, принцип лежит в основе формирования телесных границ. Врачи, хоть и удивляются, но соглашаются со мной.

Второй момент – когда ребенок длительное время находится в стационаре. Это уже не просто нарушение границ, это и зависимость от других, и тотальный контроль, в том числе над физиологическими процессами тела. Что есть, пить, куда идти и что делать. Это начало сценария жизни, когда нет попыток изменить обстоятельства, потому что они сильнее. Или наоборот, жизнь – как открытый и явный протест.

К этому добавляется социальная изоляция, когда сверстники остались далеко. И хорошо, что только сверстники – сейчас мамы могут находиться в больнице вместе с детьми.

Я в меньшей степени верю во вторичную выгоду от болезни, когда ребенок болеет ради получения любви и тепла, хотя и об этом можно прочитать в статьях по психологии. Вывод тут может быть только один – любить ребенка и быть рядом в любом его состоянии.

Аспекты больниц часто невозможно исключить и минимизировать, важно вовремя поддержать, а после – помогать восстанавливать самоконтроль и управление ситуацией. Давать возможности выбора, которые вернут собственное мнение – куда идти, с кем, что делать и даже какую кофту надеть. Проявлять уважение к границам и праву на «нет». Это надо написать большими буквами – дети, умеющие сказать «нет», по жизни более удачливые, вероятность попадания их в плохие компании, ситуации манипуляции и насилия в разы меньше. И, конечно, традиционное — тепло, любовь, поддержка. До, после и во время болезни. Покажите, что общественное мнение гораздо менее значимо, чем ребенок и его переживания. Не только, когда он плачет или волнуется в больнице. ВСЕГДА.

А вот следующий момент могут изменить все или почти все родители. Его называют «эмоциональное предательство» и относится он не к медицине, а к нашему контакту с ребенком. Почему мы говорим, что «точно не будет больно» и «врач только посмотрит»? Может, думаем, что так ребенок меньше испугается. Может, убеждаем в этом себя. В самом крайнем своем выражении эмоциональное предательство – убеждение ребенка уже после процедуры, что «больно-то не было». Вот это абсолютно недопустимо, этим мы разрушаем связь эмоций, тела и разума. Это обман, и у ребенка возникает ощущение предательства, разрушается доверие к близким людям.

Мы, конечно, не можем снизить болезненные ощущения. Или изменить всю систему здравоохранения. Но минимизировать или, в идеале, исключить травматический опыт – можем.

Что делать?

1. Говорить правду. Объяснять, что запланирован прием у врача, что сейчас будет происходить, как долго продлится лечение или это плановое обследование. Ребенок также должен знать, чем он болеет. В идеале – врач должен спросить разрешение у пациента и рассказать что произойдет.

2. Ребенок должен знать о процедуре заранее. Лучше долго уговаривать до кабинета, чем устроить «внезапно».

3. По возможности, быть рядом. Уметь защищать границы ребенка. Да, дети плачут, сопротивляются и защищают себя. В таких случаях важно встать на сторону ребенка. Если возможен выбор – его дать. Если такой возможности нет, то предложить право выбора после – куда пойти потом, что читать в ожидании.

4. Важно относиться к больному ребенку так же, как и к здоровому. Конечно, ему нужно больше тепла, больше внимания, но покажите, что любите его не зависимо от состояния.

5. Отдельная история – болезни и операции в младенчестве. Когда ребенок вырастет, важно рассказать, что с ним было – часто неосознаваемые страхи и особенности развития родом из детства. Особняком стоят, как травмирующие факторы, сложные операции, длительные болезни с переживаниями, разлуками, сказавшиеся на всей семье, а еще – медицинские манипуляции в области половых органов. Возможно, в таком случае может понадобиться поддержка психолога или программа реабилитации.

Ну и самое главное. Об уважении к пациенту, ребенку, о том, как важно базовое доверие и как много всего хранит наше тело – об этом сейчас стали говорить, думать, проживать. Это прекрасное начало пути к себе и доверию к миру.

Чего мы боимся? Вся правда о настоящей безопасности.

Чего мы боимся? Вся правда о настоящей безопасности.

В феврале 2019 года мы разработали и опубликовали тест по безопасности в журнале «Наши дети»

Нам часто приходилось встречаться с фейками про «котят у школы» и «угощения конфетками», с родительскими страхами о похищениях и домогательствах, и увы, с реальными историями одновременно, в том числе, историями насилия, жестокого насилия. А также с каждодневными рассказами про травлю.

Нам приходилось развенчивать мифы об опасных незнакомцах и раз за разом говорить, что важнее не степень знакомства, а умение оценить опасность любой ситуации, ведь многие реальные истории насилия исходили от знакомых, старших сверстников и даже от близких людей.

Поэтому мы решили проверить нашу гипотезу – так ли нереальны родительские страхи и какие механизмы реальной защиты (просвещение, наставничество, тренинги и так далее) лучше?

В тесте было более 20 вопросов, он был для тех, кто готов отвечать долго и терпеливо. Сразу хочу сказать – мы его обязательно повторим – подготовим вопросы с социологом, а может, для его разработки возьмем нескольких психологов.

Опрос для подростков было проводить еще сложнее – поскольку в нем был пункт о том, что тестирование разрешает родитель, отвечающие были явно из семей с высокой степенью доверия, а значит – в большей безопасности, но даже их ответы заставили нас задуматься.

Мы также благодарим  журнал «Наши дети» за размещение опроса – так мы увидели ответы со всей страны и даже СНГ. А также всех, кто отвечал на наши вопросы. 

Ссылка на опрос:

Опрос для подростков:

 

О страхах и реальных опасностях. Первые вопросы были о том, какие опасности волнуют родителей, а также, профилактику каких угроз они могут провести дома, а какую – обратиться к специалистам. Итак, первое – это волнующие опасности.

Некоторые родители писали в примечаниях, что хотели бы отметить все опасности, увы. Мы и раньше говорили об этом – слишком много в обществе истерии, нагнетании страхов, а как итог – закапсулированные, не умеющие самостоятельно принимать решение дети. Забегая вперед, скажу, что насилия стало меньше, а вот нетерпимости его – больше, именно исходя из этой поправки и надо оценивать все новости.

Но вернемся к результатам опроса. На первом месте – травля, буллинг. Он же устойчиво лидирует с большим отрывом в разделе «чему важнее противостоять с помощью специалистов». Потому что проблема есть, а навыка решать – нет. Да и почти невозможно без помощи, если говорить о психологическом насилии, травле. Более того, из-за раскрученности слова «буллинг» на фоне непонимания, что это, происходят разные казусы. В одном случае за буллинг принимают чуть ли не каждый спор и конфликт, раскручивая панику, в другом – даже вопиющие случаи агрессии в школе пытаются замять, ссылаясь, например, на нормы и правила школы, а в худшем случае еще и обвиняя неугодного системе ребенка и грозя отчислением.

А вот с физическим насилием интереснее – нападение сверстников оценивают как опасность гораздо меньше, чем нападение взрослого (60% против 74%). Хотя криминальные сводки говорят об обратном – чаще подростков и детей бьют сами подростки и дети, реже – сверстники старше и еще реже – взрослые. Но миф об опасном незнакомце – укоренен.

На третьем месте страх вовлечения в наркопотребление и сексуальные угрозы и домогательства.

На четвертом месте – страх похищения.

Ну и самое прекрасное, что не может не радовать – страх кражи совершенно отсутствует (2% указали, что боятся этого). Да! Истории и страхи из 90-х, когда воровали последнее – ушли. На последнем же месте и страх задержания на протестной акции. Все-таки, мы не вовлекаем детей в политику.

Из этих самых важных вопросов, по мнению родителей, кроме профилактики травли лучше обратиться к специалистам с еще двумя возможными опасностями – похищениями и домогательствами. Надо отметить, что страх похищений слишком раздут, в реальности таких случаев очень мало. Из-за этого страха происходит тотальный контроль над детьми с обратным эффектом – законтролированные дети все больше злятся на нарушение их границ и уходят из дома.

За решением, «что делать при травле» пойдут к специалистам почти однозначно, на втором месте – с большим отрывом – хотят научиться у специалистов «что делать при нападении взрослого и при сексуальных угрозах». Это действительно самые сложные темы. Только не забывайте, если «специалист-психолог» советует вам научиться самообороне за 2-4 часа, то это в большинстве случаев — профанация. Навыки и умения вырабатывается не сразу, на это влияют и поставленные задачи, и необходимая «память тела».

Решать самостоятельно готовы вопросы про бытовые травмы, ДТП, кражи.

На удивление, готовы сами решать и вопросы со знакомствами в сети и опасным контентом. Тут я очень жалею, что не ввели заранее отдельный вопрос про опасности в сети, но предположу, что вопросы, которые легко решать самостоятельно – не настолько пугают. И это тоже хорошо – ведь в интернете действительно безопаснее, чем в жизни, там невозможно убить или покалечить.

Реальны ли опасности? А вот следующий вопрос совершенно разрушил мою картину мира. Сталкивался ли ребенок с опасностями? Да – всего 54% (но это – цифра не происшествий, а тех опасностей, о которых известно взрослым). И это просто отличная цифра, если сравнить ее с тем, сколько опасностей в детстве встретили сами родители (79%). Большинство опасностей – драки, буллинг сверстников, чуть с отставанием – буллниг учителей. И опасный контент.

6% указали на кражу ценностей. Но напомню, как опасность, достойную внимания кражу некто не воспринимает. Да они телефоны чаще теряют, вот еще проблема, часто говорят и при встрече родители.

А вот вторая цифра куда удивительнее – 78% написали, что сталкивались с опасностями сами, в своем детстве. Гораздо большая цифра. И наши подтвердившиеся догадки – как и в случае с другими принципами воспитания, мы попыткой тотальной безопасности и контроля за ребенком защищаем его от нашего прошлого.

А там – травля (54%), драки (49%), сексуальные домогательства (16%), бытовые травмы (у 24%), кражи (30%). С последними двумя все ясно – поколение с «ключом на шее» действительно не думало о бытовой безопасности, а 90-е годы, да и 80-е ознаменовались не просто кражами, а ощущениями потери последнего. А вот домогательства…

Тут я немного отступлю от цифр теста. В интернете сейчас набирают обороты истории про опасных взрослых, которые домогаются до своих учениц (если они учителя, наставники), некоторые дела становятся громкими. В этом шуме забываются два очень важных момента – количество домогательств и изнасилований со стороны сверстников – гораздо больше (здесь мы опираемся на те истории, которые встретили мы сами, с которыми работали). Но упорно, раз за разом, возвращаются к ситуации пострадавший подросток – агрессор-взрослый.

Конечно, такие истории тоже есть, но куда важнее говорить об общих принцах безопасности и одновременно – о недопустимости насилия не только по отношению к детям, но и ко всем – мужчинам, женщинам, без сегрегации.

И учить навыкам универсальным.

Как оценивать ситуацию?

Как я умею говорить «нет», отстаивать себя, понимать чего хочу или не хочу?

Как я могу различить опасность?

А еще – что агрессором может быть и знакомый, и сверстник.

А еще – этот тест показал, выявил просто четко – наши страхи – из нашего прошлого.

И эта тревога — из наших ужасов детства, приставаний сверстников и невозможности поговорить об этом, не будучи обвиненными в плохом поведении. Конечно, сексуальные преступления существуют, к большому сожалению да, но есть и хорошая новость – мы научились говорить о них открыто, поэтому порой кажется, что их все больше и больше…

Что делать, когда воспоминания из своего детства приносят страхи? Каждый раз, и этот совет применим не только в отношении сексуальных преступлений – вспоминаем:

— чем мой ребенок отличается от меня в этом возрасте?

— какими навыками, лучшим способом выхода из данной ситуации он обладает?

— чем я отличаюсь от своих родителей, что могу сделать для ребенка?

Обычно на этом этапе выясняется, что у наших детей все гораздо лучше с границами, навыками «нет», доверием и просвещением. Но защитить ребенка знаниями – задача родителя, и это отличный способ выйти из прошлых страхов.

Если в прошлом было сексуальное насилие, домогательство или неэкологичный старт половой жизни, лучше проработать эти истории в терапии или переосмыслить, чтобы в разговоре с ребёнком можно было общаться не из узкого коридора травмы.

Но самое интересное в этом тесте нас ждало впереди. Мы сделали заранее 2 формы. В первой можно было по желанию оставить электронную почту, чтобы получить две наших статьи в благодарность, во втором случае – опрос полностью анонимен. В целом ответы совпадали и мы не придавали этой разнице особого значения, ссылаясь на погрешности. Уже дописывая эту статью, я еще раз проверила разницу между опросниками – отличался только один показатель – если домогательства в основном опроснике указали как опасность из детства 5%, то в анонимном – больше 30% (19% указанная выше – средняя цифра). Но их выбор был более защищенный – отвечать анонимно. Увы, из своей практики консультирования – самые тяжелые травмы – сексуальные (и сюда же, кроме непосредственно насилия и домогательства, относятся и неудачное начало половой жизни, и агрессивная реакция родителей и грубые медицинские вмешательства часто тоже), во многом они формируют жизненную стратегию с максимальной защитой и ощущением небезопасного мира. Умение прорабатывать их, а тем более – не попадать в опасные ситуации – один из самых ключевых навыков не только безопасности, но и самое главное – доверия к миру.

О тьютерах. Следующий вопрос был с подвохом, о наставниках и тьютерах. Он родился у нас из наблюдений о том, как боятся родители взрослых, как напичканы мифами о похищениях и домогательствах, о чем мы как раз говорили выше. Но не все так плохо. Многие тренеры, учителя тоже рассказали, что их подопечные любят засиживаться после тренировки и говорить на сторонние темы, а родители только рады, что ребенок увлечен и ему интересно в секции или кружке. Наша гипотеза о пользе тьютерства основывалась на двух вещах – информация от надежного взрослого вернее, чем из интернета (а по банальным законам сепарации дети не всегда хотят говорить со взрослыми), ну и ребенок чувствует плечо, чувствует что он не одинок. При этом дети нуждаются в хороших, доверительных отношениях взрослых.

Вот что мы получили. Скорее «да», наставник нужен, сказали 51% и 30% — точно да.

Категорично «нет» не сказал никто

Но просматривая опрос дальше, мы приуныли – не встретился такой человек — ответило большинство, почти 85%.

Рядом с детьми просто нет ярких взрослых? Сама система образования их искоренила?

А как же друзья семьи, психологи, тренера, духовники в конце концов? Куда делись все эти креативные люди, которые каждый день пишут умные мысли в социальных сетях?

Увы, в нашем обществе назрел дефицит наставников и преемственности поколений. И у нас пока на этот вопрос нет ответа, но то, что яркие, интересные, и мудрые взрослые рядом с детьми – огромный вклад в безопасность – мы убеждались уже не раз.

Сексуальное просвещение и безопасность. Тема про сексуальность нас порадовала несказанно – 100% (все!!!) за знания – 82% за программы сексуального просвещения и разговоры в семье, 18% – за просвещение семье.

Что же является фундаментом сексуальной безопасности? 82% опрошенных выбрали то, что важнее всего создание позитивного отношения к себе, к телу, к здоровым отношениям, 79% — за важность профилактики физического насилия, 70% – за профилактику домогательств.

А вот что именно важно в разговорах? 56% — считают важным говорить о сексе не обесценивая.

Никто (ура!) не простив говорить о сексе. Дальше еще прекраснее « Мне сложно говорить о сексе в положительном ключе, не запугивая» ответили меньше, чем наоборот (37% призналось, что сложнее говорить об опасностях).

Ну и у 30% нет сложностей. А вот 20% призналось, что рады бы говорить, но подростки сами стесняются их (эх, вот тут то и нужны программы и тьютеры, ведь и правда, не всегда и не во всех семьях такие разговоры уместны).

Никто не против программ просвещения, более того, все за то, что говорить о сексе, сексуальности согласно нормам возраста надо до школы (30%), в начальной школе (35%) и до 14 лет (35%).

Также 0% говорят о том, что нужно исключить тему секса. Просвещение и работу над личными травмами назвали лучше профилактикой по 50%.

Что же можно казать тут? Глядя на результаты опроса мне очень хочется похвалить наше поколение родителей – ведь мы большие молодцы в том, как и о чем умеем говорить с детьми.

Опасна ли школа? А вот со школой мнения разделись. Радует, что только 8% назвали саму школьную систему причиной опасности. А 30% не смогли ответить. Самый большой % тех, кто не знает. Может и правда мы сами не знаем, какую школу хотим?

Из опасностей выделили: булинг 90%

Психологический прессинг 50%

Наблюдение за травлей 43%

А из помощи – важным 57% — помощь и участие учителей.

А вот тест для детей оказался еще более удивительным!

Больше всего детей волнует – буллинг, драки, опасные взрослые (да что ж такое то!)

Все легко говорят на тему безопасности со взрослыми, но 47% предпочитают не беспокоить лишний раз.

Об этом стоит задуматься. Ведь часто, когда мы узнаем об опасностях, которые случились у ребенка, мы бежим решить все за него. Хорошим же решением порой бывает доверительный разговор, в котором, уважая силу ребенка, мы поможем ему справляется самому с трудностями, дав нужные навыки.

А еще одним удивительным открытием теста оказалось, что, не смотря на высокую степень доверия (не всякий родитель разрешит тест то наш заполнить!) больше 40% ответы про секс ищут в интернете.

Что нам остается делать? Битву в информационной войне мы уже проиграли – запретить все невозможно, единственное разумное решение – научить детей критически оценивать информацию.

Больше всего хотят говорить они о травле, как с родителями, так и с наставниками, чуть меньше с наставниками про похищения и опасных взрослых, про самооборону.

И самый удивительный ответ – они сталкивались с опасностями, гораздо больше, чем мы знаем! 75%. Конечно цифры не совсем объективные. Но все же…Опять же лидеры – буллинг, драки, еще добавилось — непонимание в семье.

Наставники есть у 25%, остальные не встретили. А вот хотят встретить – больше 70%

Ну и в заключение – 57% указали на то, что в школе самое главное – не учителя. А поддержка сверстников. И самое плохое – прессинг и буллинг.

Пожалуй, остается только одно – научиться шаг за шагом навыкам выходить из психологического насилия, зачаточных ситуаций буллинга и детей, и взрослых. А еще – учить их самостоятельно справляется с трудностями, просвещать, давать знания, ведь все все нам они не расскажут, но куда важнее быть уверенным, что смогут и без нас принять верное решение.